Новости

Приватизация: смена курса или маневр?

Планы массовой приватизации вызвали в белорусском обществе много вопросов, в том числе породили у некоторых людей надежду на переход Беларуси к либеральной рыночной экономике. Однако реально ли сейчас создание в Беларуси благоприятных условий для бизнеса?

 
Леонид ЗЛОТНИКОВ
 

Инновации и привлечение инвестиций на их осуществление — основной фактор развития экономики, на который сделало ставку правительство. В ближайшие годы надо построить и модернизировать около тысячи предприятий.

 

Чиновники составили списки этих предприятий, подсчитали объем требуемых для них инвестиций, в том числе и ожидаемых от частных инвесторов, сроки строительства или реконструкции, объемы выпуска новой продукции, установили задания по привлечению инвестиций государственным предприятиям и ведомствам и т. д. И стали ждать. (Естественно, ожидаются инвестиции иностранные, поскольку своим миллиардерам вырасти не дали.)

 
Сами бы ели, да деньги нужны.
 

Но не спешат зарубежные инвесторы бросать свои дукаты на заготовленном для них поле. В развитие нескольких десятков "голубых фишек" они еще могут вложить деньги, а сотни других предприятий их пока не интересуют. Вспомним, к примеру, проект производства газетной бумаги в Шклове. Там первоначально планировали производство 200 тыс. т бумаги в год, но из-за отсутствия долго ожидаемых инвесторов пришлось ограничиться 40 тыс. т и изыскивать средства внутри страны, отказаться от закупки современного оборудования. Не дождались инвесторов и на многих других предприятиях... (Сейчас ПИИ в Беларуси составляют около 1% от общего объема инвестиций в основные фонды. Для сравнения: в России — 16%.)

 

Приходится привлекать этих инвесторов, приватизировав и предложив на продажу акции сотен белорусских предприятий, а также пообещав создать в стране благоприятные условия для бизнеса.

 
Одна рука освобождает, другая — принуждает.
 

Реально ли сейчас создание в Беларуси благоприятных условий для бизнеса? Вопрос актуальный, потому что если это нереально, то и притока инвестиций, ради которого затевается приватизация, тоже не будет.

 

Чтобы ответить на данный вопрос, напомним определение белорусской модели — как азиатской, или государственной, модели в ее специфической форме "германской модели социализма" (Л. Мизес).

 

В этой модели власть доминирует над частными собственниками. Последние "...не желали знать, что такое свобода, право, гарантии собственности или неприкосновенности личности и т. п., — пишет Л. Васильев в книге "Частная собственность на Востоке" (М., 1998). — Они хотели лишь одного: существовать и процветать под надежным прикрытием сильной власти, любое требование со стороны которой было законом. А власть, со своей стороны, была заинтересована в существовании частных собственников — но именно таких, какими они были. Заинтересована потому, что рыночно-частнособственнические отношения выполняли под присмотром власти те жизненно важные функции, без которых развитое общество и сильное государство просто не могли бы существовать".

 

За 15 лет управления экономикой командными методами белорусское государство не смогло предотвратить ее структурную деградацию от относительно высокоукладных отраслей (микроэлектроника, производство компьютеров, радиотехника, станкостроение и т. д.) к отраслям низкоукладным (например, производство стройматериалов, металлургия), не смогло обеспечить инновационное развитие. Теперь эту и другие задачи государство хотело бы переложить на бизнес.

 

"Заниматься хозяйствованием государство будет только там, где его заменить невозможно, — отметил А. Лукашенко в обращении к белорусскому народу и Национальному собранию (2008 г.). — При такой корректировке позиций ответственность за социальное благополучие общества распределяется между всеми участниками. Бизнес должен активнее участвовать в реализации научно-исследовательских, образовательных, спортивных, экологических, гуманитарных и других проектов".

 

Уровень налогообложения в Беларуси гораздо выше, чем в других странах с подобным уровнем ВВП на душу населения. Поэтому участие бизнеса в решении указанных задач ("участие" понимается как участие в финансировании) можно обеспечить лишь методами принуждения. Добровольно-принудительное участие обеспечивается бюрократией через неясности в законодательстве, которые, когда потребуется, толкуются в пользу государства, через многочисленные контрольные, лицензионные, сертификационные и прочие органы, а то и просто очередным указом или законом, другими методами поддержания личной зависимости предпринимателей от власти.

 

Объявленная смена стратегии управления экономикой (ранее было "управлять всем настолько, насколько хватает сил") звучит для либерального уха привлекательно, но тут же понимаешь, что усиление социальной ответственности бизнеса нейтрализует возможную его либерализацию, в какой бы форме его участие в социальных проектах ни вводилось. Например, предприятие должно в обязательном порядке принимать на работу бомжей и оплачивать государству воспитание брошенных ими детей, перечислять фактически дополнительный налог в инновационные фонды, сохранять социальный пакет на приватизируемых предприятиях, подписываться на газету "Советская Белоруссия", жертвовать на хоккейную команду, строительство библиотеки, стадиона, Олимпийские игры и др.

 
Что в лоб, что по лбу.
 

Но еще важнее другое. Пока сохраняется участие государства в ценообразовании и регулировании зарплат (помимо регулирования ее минимальной величины), пока остаются высокими налоги, пока отсутствует реально независимая от исполнительной власти судебная система, пока остаются многочисленные каналы личной зависимости предпринимателей от "вертикали" власти, пока все это не меняется, суть белорусской модели как азиатской модели с социалистическим уклоном сохраняется. Здесь собственность работает больше на государство, чем на собственника.

 

"Всякое действие и всякая потребность личности должны регулироваться обществом. Вот это называется социализмом! — обрисовывал Гитлер германскую экономическую модель. — А всякие мелочные споры о частной собственности на средства производства не имеют к нему никакого отношения. К чему об этом говорить, если я прочно свяжу людей дисциплиной, из рамок которой они не смогут вырваться? Пусть они владеют землей и фабриками сколько им угодно. Самое главное, что государство распоряжается ими с помощью партии, независимо от того, хозяева они или работники. Поймите, собственность больше ничего не значит. Наш социализм берет гораздо глубже. Он не меняет внешнего порядка вещей, а формирует лишь отношение людей к государству, ко всенародной общности" (Раушнинг Г. Говорит Гитлер. — М., 1999, с. 152).

 

(Определение "Германская модель социализма" не имеет отношения к фашизму как идеологии и морали. Просто обе модели имеют сходство, поскольку сводятся к одной базовой азиатской, или государственной, модели с социальной направленностью экономической политики.)

 

Отметим, что подобная государственная модель сформирована и в России. Там бизнес тоже подчинен бюрократии. Но есть и существенное различие. В российской модели меньше социализма. К примеру, в Гражданском кодексе РФ нет положения, которое можно найти в белорусском ГК: "направление и координация... частной экономической деятельности обеспечиваются государством в социальных целях (принцип социальной направленности регулирования экономической деятельности" (см. ст. 2 ГК РБ). Российский бизнес "координируют" в гораздо меньшей степени, чем белорусский. Более того, Д. Медведев ставит целью перейти в России на западную, либеральную модель общественного развития. Ставка делается на либерализацию бизнеса и пресечение бюрократического контроля (в рамках борьбы с коррупцией), развитие в перспективе среднего класса, прежде всего через развитие малого бизнеса (до 60-70% его доли в ВВП).

 
Условия для либерализации еще не созрели.
 

Итак, приватизация, формирующая реальных частных собственников (это означает, что их деятельность "направляется и координируется" не государством, а рынком, и не "в социальных целях", а во имя собственного благополучия), есть не что иное, как реальная либерализация бизнеса. Без такой либерализации, то есть без отказа государства от регулирования объемов производства, потоков импорта-экспорта товаров, услуг и капиталов (за редким исключением), контроля цен и зарплат и т. д., не следует ожидать, что приватизация сотен предприятий приведет к формированию рыночной модели и повышению эффективности экономики.

 

Но в условиях глобализации сама приватизация в массовом масштабе невозможна без либерализации экономики. Просто сюда не будет значимого притока иностранных инвестиций. Есть страны, где труд еще дешевле, а экономика либеральнее. А своих миллиардеров (долларовых) что-то не видно. Состоится ли реальная либерализация белорусской экономики или (что то же самое) произойдет смена модели экономического развития?

 
Рассмотрим эту проблему подробнее.
 

Во-первых, слабы те социальные силы, которые стремятся к рыночной экономике конкурентного типа, то есть к либеральной экономике. Сегодня интересы политической и деловой элиты (здесь понятие "элиты" употреблено в смысле занимаемых позиций и полномочий в политической и экономической структурах общества) не содействуют либерализации белорусской экономики.

 

В начале 90-х гг. Беларусь, как и другие страны СНГ, попала в "ловушку незавершенных реформ". Это значит, что рыночные реформы были начаты, но не завершены. В частично реформированной системе образовалась "двухколейная" экономика, в которой приспособились существовать и бизнес (из социологических опросов известно, что большинство предпринимателей на президентских выборах 2006 г. голосовали за Лукашенко), и бюрократия, и директорат государственных предприятий. В новой системе действительно либеральной и конкурентной экономики большинство из них себя не найдут. Далеко не все из них станут управляющими у новых (в основном иностранных) собственников. Просто в условиях белорусской модели они не могли усвоить бизнес-компетенции, необходимые для управления в условиях рыночной экономики.

 

У президента еще есть возможность отбросить существующую белорусскую модель и начать либерализацию экономики. Но этот поворот подрывает основания его власти. "Простые" люди — опора существующей политической системы — его не поймут. Кроме того, еще свежа память о южнокорейском прецеденте, когда политика президента Ро Дэ У (1988-1992) привела к ослаблению жесткого государственного регулирования и развитию демократии. Впоследствии окрепшая демократия судила бывшего президента Ро Дэ У и его предшественника Чон Ду Хвана за коррупцию.

 

Во-вторых, либеральная экономика не соответствует менталитету белорусской элиты (малочисленная оппозиция не в счет). Ее сознание отражает ее классовый интерес (сегодняшняя наука подтверждает марксистский тезис "Бытие определяет сознание"). Реальная либерализация экономики приведет к уменьшению в разы потребности в чиновниках. Например, отмена ограничений на импорт и таможенных пошлин на все товары, кроме мехов, драгоценностей и шикарных автомобилей, как это сделали в начале 90-х гг. в Эстонии, привела бы к существенному сокращению служащих таможни, юристов, различных силовых служб, уменьшилось бы количество дел в судах.

 

Сократилось бы и число других служащих, которые занимаются защитой потребительского рынка и, по нашему мнению, лишь тормозят развитие белорусской экономики. И многие из них убеждены (вот оно, классовое сознание!), что белорусский рынок надо насыщать отечественными товарами. (Отметим, что в Эстонии ВВП на душу населения уже примерно в три раза выше, чем в Беларуси, и ей предложено вступить в ОЭСР, то есть в семейство развитых стран мира, а Беларусь, чтобы продлить "процветание", готовится проесть последний резерв.)

 

Белорусская бюрократия не может в принципе сделать сама себе харакири, но именно ей президент поручил создать благоприятный климат для бизнеса. Поэтому нельзя ожидать, что его задание будет выполнено.

 

Вот характерный пример, характеризующий результаты ее бурной деятельности на ниве либерализации экономики в последнее время. "Только перечень процедур, которые необходимо пройти для того, чтобы открыть в Минске небольшое кафе, занимает четыре листа, — говорит А. Калиновский, начальник управления предпринимательства Мингорисполкома. — Как показывает практика, на их прохождение может уйти год, полтора или даже два. И это при наличии у предпринимателя серьезных денег, связей и опыта" (Мошин А. Сколько кругов оставить в аду? // Ежедневник, 12 августа 2008 г., стр. 5; www.ej.by).

 

Итак, пока не просматривается успехов в создании "благоприятных условий для бизнеса" в Беларуси. Не будет, следовательно, и существенного притока иностранного капитала. И массовой приватизации тоже.

 

Вообще, как следует из уже сказанного, создание "благоприятных условий" означает революционные изменения в модели общественного развития. А такие изменения без воздействия мощных сил (внешних или внутренних) в обществе не происходят. Если бы не давление американской оккупационной администрации, то, весьма вероятно, не было бы либеральной экономики и процветания ни в Германии, ни в Японии. Пример воздействия внутренних сил показала Болгария, где в начале перестройки к власти пришли популисты, которые довели страну до голода. Массовое недовольство привело к власти сторонников рыночных реформ в 1997 г.

 

Финансовое положение Беларуси быстро осложняется. В случае снижения внешней поддержки (падение цен на нефть, Россия не даст кредиты и перестанет держать "политические" цены на энергоносители и т. д.) и при продолжении падения конкурентоспособности обрабатывающей промышленности даже в России возможен массовый протест и болгарский вариант в какой-то местной форме. Внешнее давление России, направленное на создание единого экономического пространства, тоже может повысить степень либерализации белорусской экономики и постепенно вызвать изменения в политической системе.

 

В общем, правящая элита чувствует, что по-старому жить нельзя, но не способна на радикальные реформы. Она уже не может решать проблемы экономического развития, например, привлечь иностранные инвестиции и обеспечить инновационное развитие, провести процедуру банкротства большого количества неплатежеспособных предприятий и предотвратить их негативное влияние на еще рентабельные предприятия, довести эффективность сельского хозяйства хотя бы до уровня наших западных соседей и т. д.

 

Это значит, что одно условие для радикальных изменений в обществе уже созрело ("верхи не могут"). Есть вероятность и для созревания второго условия: "низы не хотят".

 

Поэтому власти пытаются за счет продажи госимущества как-то поддержать рост доходов населения и исключить возможность массового недовольства (в случае снижения реальных доходов). Но при этом смягчения жесткого государственного контроля над экономикой не просматривается.

 

Так что объявленная массовая приватизация пока еще маневр, а не смена курса.

Белорусы и рынок




Вернуться в рубрику "Новости" |   Версия для печати
МИД
Вход для клиентов
Приложение для Android
Навигация
Архив новостей
2016
December
ПонВтСрЧетПятСубВоск
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031 
Реклама
МИД     www.viator.sk

Каталоги предприятий
Внимание! Сайт www.b-info.by не является торговой интернет-площадкой и не оказывает услуги по размещению информации субъектам торговли.
Продажа товаров и услуг производится ТОЛЬКО В ОПТОВО-РОЗНИЧНОЙ СЕТИ ПРЕДПРИЯТИЙ.
Все права защищены © 2016 ОДО «Бизнес-информ»
правовая информация

Декоративная венецианская штукатурка Инфо-Портал: статьи о товарах и услугах, рекомендации профессионалов, отзывы покупателей, информацию о производителях, видеоролики. Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru Деловой портал СНГ - Бизнес в России, СНГ и за рубежом